Ава никогда не думала, что снова ступит на это побережье. Здесь, среди холодных камней и шума прибоя, пять лет назад исчез ее муж, Матвей. Официальная версия гласила: «пропал без вести в ходе учений». Но шепотки в поселке рассказывали другое — о секретном эксперименте, о вспышке света в ночи, после которой от целой группы военных не осталось ничего.
Теперь она здесь не как вдова, а как новый член поискового отряда «Надежда». Добровольцы в камуфляже ищут останки солдат прошлых конфликтов, опознают, возвращают семьям. Для Авы это был единственный шанс приблизиться к разгадке, к месту, куда доступ был строго закрыт.
Первые недели приносили лишь обрывки ткани, истлевшие пряжки ремней, безымянные кости. Рутина казалась беспросветной. Пока однажды, в сырой пещере у подножия скал, их группа не наткнулась на тело в полуразложившейся форме образца пятилетней давности. Холодное, бездыханное. Когда Ава с напарником осторожно переносили его на носилки, ее рука случайно коснулась запястья.
Под пальцами слабо, но явственно дрогнул пульс.
Сначала она решила, что это игра воображения, галлюцинация от усталости и вечного напряжения. Но приборы, которые привезли медики, зафиксировали минимальную, призрачную мозговую активность. Труп — нет, тело — было живо. Если это слово вообще можно было применить к чему-то настолько неподвижному и холодному.
Через два дня нашли второго. И третьего. Все в той же форме, все с едва уловимыми признаками жизнедеятельности, замершими на грани, которую наука описать не могла. Они не дышали, их сердца не бились в привычном смысле, но сканеры показывали тихую, странную работу нейронов, будто мозг существовал в глубоком, неестественном сне.
Ава смотрела на эти лица, почти не тронутые разложением, и ее охватывал леденящий ужас. В кармане у одного из найденных она обнаружила проржавевший жетон. Не Матвея. Но это была часть его подразделения. Значит, она на правильном пути.
Начальство отряда и прикомандированные военные говорили о «неизученной форме анабиоза», о «последствиях воздействия неизвестных факторов», требовали соблюдать строжайшую секретность. Тел забирали вертолетами в неизвестном направлении. Но Ава видела, как у одного из «спящих» в присутствии генерала в чистой форме дернулся палец. И как этот генерал быстро накрыл кисть брезентом, а в его глазах мелькнуло не научное любопытство, а знакомый, животный страх.
Она начала копать глубже, рискуя не только местом в отряде. Старые связи мужа, обрывки его записей, которые она тайком сохранила, наводили на мысль об экспериментах в области электромагнитного воздействия на сознание. О попытке создать солдата, который не чувствует боли, не боится смерти, которого можно «отключить» и хранить, как груз, а потом «включить» снова. Что-то пошло не так. Система дала сбой, и они не умерли. Они застряли. Где-то между жизнью и смертью.
Теперь, спускаясь в очередную расщелину, Ава уже не искала бездыханные останки. Она прислушивалась. К тишине, которая была гуще обычного. К едва уловимому, похожему на далекий радиошум, гулу, который иногда возникал в наушниках рации. Она знала, что ищет не тело мужа. Она ищет человека, чье сознание, возможно, все еще блуждает в темноте, вызванной чужими руками. И каждый новый «спящий» был не просто находкой. Он был доказательством. И ключом. Ключом к тому, чтобы вернуть его. Или понять, что вернуть уже ничего нельзя.
