Энди Дюфрейн, главный бухгалтер одной из компаний, оказывается в центре ужасного преступления. Его обвиняют в двойном убийстве — жены и человека, с которым у неё был роман. Приговор суда неумолим: пожизненное заключение. Местом его отбывания становится печально известная тюрьма Шоушенк, где царит свой собственный, жестокий порядок.
За высокими каменными стенами Шоушенка законы внешнего мира теряют всякий смысл. Здесь властвуют свои правила, установленные как охраной, так и самими обитателями. Насилие и произвол становятся обыденностью, а надежда кажется наивной иллюзией. Многие смиряются с участью пожизненных узников, теряя себя в этом беспросветном месте.
Однако Энди Дюфрейн — человек иного склада. За его спокойной внешностью скрывается острый, проницательный ум и внутренняя сила. Вместо того чтобы сломаться под давлением системы, он начинает внимательно изучать её изнутри. Он не вступает в открытые конфликты, а действует обдуманно и терпеливо.
Со временем его профессиональные навыки бухгалтера находят неожиданное применение даже в этих мрачных стенах. Он осторожно предлагает помощь в финансовых вопросах сначала одному из надзирателей, затем — другим. Его расчёты точны, советы полезны, а сам он держится скромно и уважительно. Это вызывает своеобразное уважение у тех, кто призван его охранять.
Среди заключённых он также находит свой путь. Он не стремится завоевать авторитет силой или угрозами. Его спокойное достоинство, готовность дать разумный совет и редкая способность слушать постепенно располагают к нему даже самых отчаянных. Он становится тем, к кому идут не за дракой, а за тихим разговором или помощью в решении бытовой проблемы.
Шаг за шагом, день за днём, Энди Дюфрейн выстраивает вокруг себя хрупкое пространство относительной безопасности и признания. Он не борется с системой в лоб, а находит в ней едва заметные щели, куда может проникнуть луч человечности. Его история в Шоушенке — это не громкий протест, а тихое, упорное сопротивление, основанное на терпении, интеллекте и неистребимой вере в то, что даже в самой глубокой тюрьме можно остаться человеком.
