Промокший до нитки, Дэндзи стоял под навесом, ворча на внезапно хлынувший ливень. Это свидание с Макимой он ждал целую вечность, а теперь всё пошло прахом. Капли стучали по жестяной крыше, словно торопливые демоны, и настроение падало с каждой секундой.
Из-за угла, из двери небольшого кафе, донёсся звон колокольчика. На пороге появилась девушка с подносом, который она поспешно занесла обратно, заметив разгулявшуюся стихию. Их взгляды встретились. Дэндзи, привыкший к настороженным или испуганным взглядам, увидел нечто иное — простую, добрую улыбку.
— Похоже, вас тоже подловил этот дождь, — сказала она, и голос её звучал тепло, как чашка какао в такую промозглую погоду. — Я Резе. Работаю тут рядом. Заходите обсохнуть, если хотите. У нас как раз остался свежий кофе.
Дэндзи, обычно неразговорчивый и сосредоточенный на своей нелёгкой работе, неожиданно для себя кивнул. В кафе пахло молотыми зёрнами и сладкой выпечкой. Разговор не клеился сначала. Он мямлил что-то о погоде, а она, вытирая стойку, просто слушала, изредка задавая негромкие вопросы. Не о демонах, не о схватках, а о простых вещах. О том, какой пирог здесь самый вкусный, и о том, как тяжело бывает проснуться рано утром.
Эта короткая, ни к чему не обязывающая беседа стала странным островком спокойствия в его вечно напряжённом мире. Когда дождь утих, и Дэндзи вышел на улицу, мысли были уже не только о сорвавшемся свидании. В кармане заскрипела бумажка — Резе вручила ему купон на бесплатный десерт «для компенсации испорченного дня».
На следующий день, закончив патрулирование, он обнаружил, что его ноги сами несут мимо привычных маршрутов. Он заглянул в то самое кафе, будто проверить, не привиделось ли вчерашнее. Резе была там и снова улыбнулась, узнав его. Так, почти незаметно, в его жизнь вошла новая точка отсчёта.
Теперь между поединками с демонами находилось место для чашки не слишком крепкого кофе и пары обычных фраз. Он начал замечать мелочи: как Резе подкручивает прядь волос, когда задумывается, или как смеётся, если шутка действительно удалась. Его мир, который раньше чётко делился на «охоту» и «ожидание Макимы», стал приобретать иные, более мягкие очертания. Иногда, заслышав звон того самого колокольчика, Дэндзи ловил себя на мысли, что ждёт не только вкусного пирога, но и этой лёгкой, непритязательной беседы, которая не требовала от него быть кем-то, кроме самого себя. И это новое чувство было одновременно тревожным и очень умиротворяющим.
